gototopgototop

Ядвига Гребенюк. Судьба актрисы.
( 0 Голосов )

Кто на Камчатке не знает бабу Яню?! Много лет подряд она вела вечернюю передачу для малышей – и мы, взрослые, вместе со своими детьми прилипали к телевизорам, чтобы напитаться той удивительной добротой, которая потоком лилась с экрана, когда там появлялась эта красивая, несмотря на годы, женщина...

 

alt

 

А сколько интересного знала баба Яня! Каждую передачу она превращала в сказочный спектакль, где в игровой форме учила юных камчатцев знать и любить свою малую родину, уважать и почитать родителей, уметь дружить...

 

Я ничего не имею против красоток типа Оксаны Федоровой в программе «Спокойной ночи, малыши», но мне все эти годы очень не хватает в детских программах доброй бабушки Яни, её мягких интонаций и теплоты, которой она щедро делилась со  всеми – и с маленькими, и с большими.

 

А между тем, судьба красавицу-актрису Ядвигу Гребенюк, которая в молодости подавала большие надежды и могла бы сыграть Женьку вместо Ольги Остроуховой в драме «А зори здесь тихие...», отнюдь не баловала...

 

И сегодня я с тихой грустью вспоминаю удивительную Ядвигу Алексеевну Гребенюк...  

 

 

Ядвига Гребенюк: «Есть жизнь – и есть сцена...»

 

 

«Леночку Зарудную, пожалуйста, поздравьте, ува­жаемая и всеми любимая бабушка Яня! Леночке на­шей уже 6 лет. Она мне помощница (я, бабушка, совсем, слепая, инвалид)... Живем небогато, вся над­ежда на Детский фонд. До свидания, милая вы наша голубушка".

 

«Уважаемая бабушка Яня! Я, Настоящая Роза Васильевна, пенсионерка, живу сейчас в г. Ейске. На Камчатке жила 25 лет, сей­час болею и уже никогда не смогу приехать. Мои друзья написали, что на Камчат­ке имеется замечательная служба, которую ведет ба­бушка Яня и которая при­носит столько радости де­тям и взрослым в такое сложное, неспокойное вре­мя..."

 

(Из писем Ядвиге Гребенюк)

.

Очень трудно было ра­ботать над этим материа­лом. Когда я, в очередной раз полюбовавшись на вос­хитительную Ядвигу Алек­сеевну Гребенюк, совер­шенно неповторимо, в при­сущей только ей манере поздравляющую ребятишек с экрана телевизора, решила рассказать об этой прекрасной (душой и обли­ком) женщине своим читателям, то никак не предполагала, что та­ким тяжелым получится наш разговор.

 

Когда видишь Ядвигу Алексеевну на экране – с красивым макияжем, тщательно уложенными воло­сами, в роскошных кру­жевных воротниках – то и в домашней обстановке представляешь её, окруженную антикварной мебелью, в боа и драгоценностях... Как и положено актрисе с 30-летним стажем, коей является Ядвига Алексеевна.

 

Мы встретились у ба­бушки Яни (честное сло­во, язык не поворачивает­ся называть эту прелест­ную женщину бабой Яней) дома – и первое ощущение после трехчасового разго­вора – ШОК. От увиденно­го и услышанного. Потому что действительность ока­залась намного страшнее придуманного образа, а жизненный путь – далеко не усыпан розами...

 

Необходимо было вре­мя, чтобы улеглись эмо­ции, поутихла злость на людей, также (наряду с цепью трагических обстоятельств) виноватых в том положении, в котором пребывает сейчас всеми детьми города и их родственниками любимая бабушка Яня.

 

Я поста­раюсь рассказать о горь­кой зрелости этой удиви­тельной женщины и ак­трисы её же словами. Чтобы не повторилась судьба Татьяны Петров­ны Корсак; чтобы не ли­лись запоздалые слезы; чтобы не жгло раскаяние тех людей, которые ещё могут хоть чем-то помочь. ПОКА ЕЩЁ НЕ ПОЗДНО.

 

Ведь совсем близко та грань, через которую пе­реступает сломленный вконец нищетой и голо­дом человек и делает тот первый роковой шаг к му­сорным контейнерам за куском хлеба. Увы, перед лицом голодной смерти мы все равны и руководствуемся только инстинктом самосохранения – неважно, герой ты войны или пропившийся вконец мелкий жулик...

 

Я передаю слово Ядвиге Алексеевне Гребенюк, и пусть этот монолог камчатской актрисы ста­нет тем колоколом, кото­рый звонит по каждому из нас...

 

***

 

- На Камчатке я уже почти 20 лет. Уже пора и уезжать, уже пора... Подумываю об этом. Есть дочь у меня и Твери, одинокая женщина, инвалид после автомобиль­ной аварии. Есть внучка, ко­торая растет без отца... Это моя самая большая и люби­мая драгоценность.

 

Древние говорили: "Чтобы люди тебе поверили, обнажи свои язвы". Когда ты работаешь, когда что-то творишь, когда ты красив и здоров – ты всем кажешься таким счас­тливым. Но я – двуликий Янус, в полном смысле этого слова. Меня научили, что есть жизнь – и есть сцена. И я знаю четкую градацию между ними...

 

alt

 

Я – актриса с тремя высши­ми образованиями: Харьков­ский театральный институт, 3 курса ГИТИСа, а также мастер художественного сло­ва. В Харькове мы учились с Натальей Фатеевой – она была на несколько курсов старше, но мы часто вместе участво­вали в общеинститутских мероприятиях.

 

Когда шли пробы на роль Жени в фильме "А зори здесь тихие...", я про­шла отбор, и уже даже были готовы афиши с моей фото­графией (я видела эти афиши – Ядвига Алексеевна там мо­лода и очень красива... – Т.С.), но в силу обычных "околокинош­ных" интриг на роль утверди­ли Ольгу Остроумову. Это всё в прошлом.

 

Как человек лёгкий, с лёгкостью переношусь из эпохи в эпоху, да и сыгранные роли тоже оставляют свой след. Так вот, я всегда боюсь оказаться тем «мальчиком для битья", которого постоянно лупит хозяин, – это сцена из "Дон Кихота". Приезжает Дон Кихот, начинает размахивать копьем перед злым хозяином, после чего мальчик, плача, ему говорит: "Что же вы наделали? Если раньше хозяин просто меня бил, то теперь он точно меня убьёт».

 

Мена очень "побили" и те­атре просто выбросили, когда понадобилось моё место. Когда уехал мой муж, которо­го привёл в театр Георгий Иванович Горицков и с кото­рым у них образовался свое­образный, очень удачный тандем, я оказалась им же – Геор­гием Ивановичем – выброшена на улицу, хотя муж перед отъездом просил его позаботиться обо мне. Нет, он не предал меня – просто изменились обстоятельства...

 

Я упала перед ним на коле­ни. Я так любила сцену, и это было настолько искренне – я опустилась перед ним на ко­лени... Потом я вышла из театра и пошла прямо на со­пку. Жизнь потеряла смысл. Оставалось только подойти к краю... И тут мне попалась Слава Мирская, бывший зам. начальника управления куль­туры, на которую я и выплес­нула свое горе – ведь я вдруг перестала быть личностью. Я стала ненужной единицей в штатном расписании, чьё место потре­бовалось «нужному» человеку...

 

Мирская привела меня в кукольный театр, где я прора­ботала 3 года. Мне было 42 года – из театра обычно еще не выгоняют... В кукольном театре ребята взяли меня под свою опеку. Там замечатель­ный коллектив, это верные друзья, у которых существует настоящее актерское братство. Меня научили любить куклу, научили быть актрисой кукольного театра. Саша Мусиенко держал мне руку – а рука иногда просто синела, это очень тяжелый труд, потом ребята по очереди её растирали. Кто-то подхватывал куклу, если она падала онемевших рук...

 

Кукла никогда не обманет и не обидит...

 

За работу в спектакле Тать­яны Тэсс "Моя Мадлен" я получила награду – об этом писали все газеты. Это была очень интересная работа: ис­тория куклы из Освенцима. Мадлен – удивительная кук­ла: очень живая, очень под­вижная... Часто после финаль­ной сцены спектакля, когда кукла как бы своей ручкой вытирала мне слезы, в зале некоторое время стояла оглу­шительная тишина – а потом он просто взрывался апло­дисментами...

 

Я сжилась с театром. У актрисы кукольного театра моего возраста тоже есть оп­ределенные проблемы, но есть и перспективы – я уже подхо­дила к такому рубежу, когда могла попробовать себя в ка­честве режиссера. Но ситуа­ция повторилась – моё место потребовалось для сына вы­сокопоставленного папаши, и я очередной раз выступила в роли штатной единицы: меня уволили.

 

Как я осталась жива – не знаю. Я сказала: "Всё. На­кладываю на себя руки. Без театра я жить не смогу". Ко­нечно, на это тоже нужно мужество. Мне было стыдно за колени, хотя всё снова повторилось. Я вышла от это­го режиссера и пошла снова на эту сопочку – она, по-видимому, обладает какой-то энергетикой, каким-то магнетизмом. В тяжелые минуты жизни ноги сами меня ведут сюда. Иду и думаю: "Сейчас подо­йду к краю... Театра больше нет. Жизни больше нет."

 

Но по пути мне попался Валерий Михайлович Шиш­ков – известный кино- и теле­режиссер. Он просто взял меня за руку и привел на студию. Мне предложили работу ассистента режиссе­ра, но с перспективой. Это было в 1986 году – кстати, именно тогда я и задумала эту программу для детей: когда я из актрисы первой категории, актрисы, играю­щей первые роли, преврати­лась в ассистента режиссера – таскала микрофоны, шнуры. Я гримировала, одевала сво­их бывших коллег... Что они чувствовали, когда мои руки к ним прикасались? Навер­ное, у них было всё же чувст­во неловкости, но помочь они мне ничем не могли – законы выживания очень жестоки.

 

И вот мне хочется вспом­нить добрым словом Виктора Полякова, трагически погиб­шего. Мы с ним были знако­мы очень давно, по клубу "Библиофил" – он был великий книжник. Книгу знал и любил, как никто, – ходячая книжная энциклопедия. Он-то и помог осуществить мою идею...

 

Виктор выбрал подходящее время, позвонил мне: "Ядвига Алексеевна, через 15 минут быть на студии!"

 

Я была на студии через 10 минут; и без. подготовки; без, репетиции вышла в эфир. То, к чему я шла долгих и мучительных 4 года, свершилось...

 

Не успела я выйти из студии, меня встретил улыбаю­щийся Валерий Михайлович Шишков, который сказал: "Ну что, ты победила!"

 

Я сидела такая пришибленная, плака­ла, верила и не верила, что это произошло. А все были такие: довольные, все были рядом, а Мариночка Грошева повторяла: "Ну я же говори­ла! Я же говорила!"

 

И сразу обрушился шквал звонков, люди благодарили, удивлялись, что ТАК можно говорить о детях... А потом пошел поток писем, в которых люди настолько раскрепощались, что я ни могла по­нять: что происходит? Поче­му они так обнажают свою душу? Иногда начинают с ребенка, а заканчивают рас­сказом о себе, своей судьбе, своих болезнях, тревогах, надеждах – и таких писем очень много. Пишут, что больные дети поправляются, когда я обращаюсь лично к ним с экрана, – и я не знаю, как к этому относиться, а вдруг действительно так? И я, не педагог, всегда чувствую, как к какому ребёнку следует обращаться...

 

И меня совершенно особые отношения с детьми. Когда я приезжаю в детские дома, они обступают меня со всех сто­рон и молча, ухватившись за мои руки, затаив дыхание, стоят рядом. Я однажды что-то увлеченно рассказывала, механически гладя кого-то по головке, и вот чувствую: вро­де головки все разные. Смот­рю – а детишки выстроились в очередь и по одному, мелки­ми шажками, подходят и под­ставляют свои головки под мою ладонь...

 

Я потом нашла в одной книге, что, оказывается, на Руси были особые "бабушкины" дни, когда внучата приходили к своим бабушкам, а те обязательно гладили их по головкам. Это для чего-то нужно детям и сейчас...

 

Наша церковь никогда не отказывается крестить бро­шенных детей. Однажды мы с Ярославом Степановичем – отцом Ярославом – ездили на крещение в Дом малютки. И ко мне подошла девочка лет пяти с огромными печальными. глазами. Ножку тянет, ручка перевязана... И я не знаю, что со мной произошло, – я схватила её, прижала к себе, говорю Ярославу Степановичу: «Я хочу быть её крёстной!». Отец Ярослав спросил: «Ядвига Алексеевна, вы понимаете, какую ответственность берёте на себя?».

 

Так у меня появилась крестница. Это Машенька Зоба­та, несчастный ребенок, ко­торую бросили совсем кро­шечной. У неё нет кожи на ручке и ножке – незаживаю­щие раны... И такие незем­ные, всё понимающие глаза...

 

Пока она была в этом Доме, я часто навещала её, привоз­ила хоть самые скромные под­арки – какие могла себе позво­лить. Она так всегда ждет меня, так радуется, когда видит по телевизору, и всем рассказывает: "Это моя крестная бабушка!" А теперь Ма­шенька живет в Доме инвали­дов в пос. Ягодный. И мне никак не доехать до нее – трудно с транспортом, нет денег на дорогу... Бедная де­вочка плачет, ждет меня; сер­дце разрывается – но разве кто свозит туда хоть раз в неделю? У всех свои пробле­мы, бензин дорогой...

 

Мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь помог Ма­шеньке. У нее, как и у всех воспитанников Дома инвали­дов, есть свой счёт в банке, но инфляция съедает даже ми­зерные сбережения. А ведь девочка растёт, и так страш­но за ее будущее... И если кто-то откликнется на мой призыв, меня очень просто найти –я сообщу расчетный счет Маши Зобара. Если бы я могла ей хоть чем-нибудь помочь...

 

Дети привыкли видеть меня с бантиком, в красивых воро­тниках, хотя воротником очень часто бывает трудно назвать то, что я на себя надеваю. Иногда приду к зна­комым, увижу что-то подхо­дящее: "Дай-ка мне эту занавесочку или дорожечку" – всё в ход идет. Ведь с теми день­гами, что я получаю, невозможно даже мечтать о какой-нибудь обновке...

 

Моя мама говорила: "Жа­луйся не людям, а Богу, и не важно, ве­ришь ты в него, или нет. Люди устанут от твоих жа­лоб, "язв". В лучшем случае – протянут милостыню..."

 

Вот это ощущение, когда тебе плохо и ты начинаешь жало­ваться – оно ужасно.

 

И ещё мама говорила: "Люди постоянно ждут конца света, не понимая, что он уже на­ступил". Я ощущаю это. Ко­нец света наступил не только в экологии, на земле и в не­бесах – он наступил в душах, и это самое страшное. Для меня он наступил в 1992 году, когда я начала нищать, – за эти 3 года я не просто обнищала, я, наверное, близка к той участи, которая постигла Татьяну Петровну Корсак...

 

Я совершенно потрясена тем, что случилось с Татьяной Петровной. Это удивительная женщина, удивительной красоты. Её муж был на много лет моложе – это была трогательная, искренняя, удивительная любовь. Он даже взял ее фамилию... А когда он умер, она много ра­ботала, ездила, помогала дру­гим. Потом, очевидно, силы иссякли, друзья изменились – или изменили, хотя не хо­чется в это верить.

 

Её не предали, нет. Просто сейчас такая жизнь. Мы можем толь­ко ахать и охать, но чем-то конкретным очень трудно помочь: у всех нас, её знако­мых, нет ни денег, ни положе­ния. Реальная помощь долж­на осуществляться на другом уровне, а мы можем только сочувствовать... И это – вели­кая актриса, творчество ко­торой уникально, которой лично президент США Рузвельт присылал благодар­ственную телеграмму за вы­ступление перед американскими лётчиками...

 

Я очень всего боюсь. Я бо­юсь начальников; я боюсь тех, кто снимает показания счет­чика (хотя, конечно же, элек­тричество не ворую) – этот страх сидит где-то глубоко внутри и совершенно неис­требим. Когда меня вызывают к начальству, у меня под­гибаются колени, и я молюсь. Я перехожу на польский язык и молюсь: "Матка Боска! Я твоя маленькая дочка. Я –пылинка в урагане. Пожалей меня! Я же работаю не для себя – помоги мне..."

 

А если случится так, что я снова окажусь в роли штат­ной единицы (быть бы еще в штате при этом)...

 

Ну что ж, моя сопка давно ждет меня...

 

«Огромное спасибо вам за вашу передачу и за то, что вы дарите нашим де­тям улыбки, надежды...»

 

«Уважаемая баба Яня! Спасибо вам за вашу прекрасную работу! Как ждут дети ваших поздравлений! Сколько радости и света добавляете вы в семейные праздники' Крепкого здо­ровья вам, всего самого до­брого!"

 

«Уважаемая баба Яня! Вас очень любит наша до­ченька и внучка Юляшка Покрасева. Спать не ляжет, пока не поздоровается с ба­бушкой Яней и не послуша­ет ваши чудесные хвалёнки. Спасибо вам от всех взрослых за то чудо, кото­рое вы несете с экрана! Еще раз спасибо!"

 

"Уважаемая редакция про­граммы для детей! Мои дети и я не пропускаем ни одной передачи и всегда их ждем. Очень приятно, что редак­ция уделяет много внима­ния детской передаче, в ко­торой уважаемая бабушка Яня зачитывает не только поздравления, но и расска­зывает много интересного, полезного и познавательно­го. Сохраняя русские тра­диции, поговорки, шутки – что наши дети стали забы­вать, а мы, взрослые, не всег­да на это находим время. И более того, ни одна переда­ча не обходится без "сюр­приза". И конечно, приятно смотреть на театрализо­ванные представления, ко­торые она проводит с ребя­тами, чудесные колядки. Бабушка Яня стала знако­мить наших детей с нашей замечательной Камчат­кой... Поражаюсь фантазии бабушки Яни – откуда у нее столько детского задора? Чувствуется, что этот че­ловек – на своем месте..."

 

(Из писем Ядвиге Гребенюк).

 

Очень трудно добавить что-нибудь к этому. В доме бабушки Яни всегда находится приют для несчастных выброшенных животных – то одна приблудная собачонка, то другая ждут, пока их пристроят в до­брые руки. Человеческая доброта и участие только увеличиваются от со­бственных жизненных не­взгод...

 

Я испытываю чувство го­речи и стыда за то, что ничем существенным не могу помочь Ядвиге Алек­сеевне: несколько килог­раммов яблок да хоть раз в неделю свозить к крестнице Ма­шеньке в Ягодный – разве это помощь?

 

"Лучший актер – голод­ный актер", – так, кажется, звучит это высказывание. Но если одна камчатская актриса умирает от истоще­ния возле мусорных контей­неров, а вторая камчатская актриса умирает от невоз­можности купить необходи­мое лекарство – это позор Камчатки.

 

Многие занимаются ка­кой-то абстрактной благот­ворительностью – с легкостью выделяются деньги на всевозможные мероприятия, которые, никто не спорит, нужны наше­му городу. Так помогите нескольким конкретным людям, которые больше, чем гонки на со­бачьих упряжках, необхо­димы городу, нашим детям, нам самим...

 

Церковь высоко оценива­ет деятельность Ядвиги Алексеевны Гребенюк. В подаренном ей на Рождест­во церковном календаре есть надпись: "Благословение на радость, на службу, на ми­лость детям".

 

Несмотря ни на что, пре­возмогая болезнь, с неиз­менной улыбкой на лице выходит в эфир эта пре­красная актриса (потому что актрисы тоже не бывают бывшими – они и умирают актрисами) – и в каждом доме становится теплее от задушевного разговора с детьми и с нами, их родителями. И порой забываешь, что сидит Ядвига Алексеевна где-то там, за пределами досягаемости, – настолько зримо её присутствие.

 

Особенно важ­но это тем детям, чьи бабуш­ки находятся далеко, на материке – давным-давно обрела Ядвига Алексеевна статус "всекамчатской ба­бушки". И слава Богу, что есть она у наших детей. Да и невозможно уже предста­вить местное телевидение без этой уникальной передачи – хорошо, что мы так отдале­ны от центра, а то непремен­но переманили бы нашу бабу Яню в какую-нибудь все­российскую детскую про­грамму...

 

А пока наши дети каждый вечер с восторгом ждут по­явления на экране бабушки Яни: красивой, улыбающей­ся, с великолепно постав­ленным голосом, с прекрас­ными добрыми глазами – и как-то спокойнее становит­ся на душе...

 

Дай вам Бог здоровья, Ядвига Алексеевна, и низкий поклон за всё благо, что вы творите!

 

(1995 год)

 
Понравилось? Поделись с другими:

Чтобы оставить свой комментарий нужно зарегистрироваться на сайте.

Войти на сайт



Обратная связь


Работает на Joomla!.
Warning: call_user_func() expects parameter 1 to be a valid callback, function 'tdo' not found or invalid function name in /home/host1274832/ladies-news.ru/htdocs/www/templates/themza_j15_86/html/pagination.php on line 153
Valid XHTML and CSS.

2