gototopgototop

Алексей Андреевич Чернышев
( 0 Голосов )

 

Алексей Андреевич Чернышев - бессменный на протяжении многих лет губернатор Оренбургской области. Мне довелось работать в его команде в 2003 году, и однажды я взяла у него большое интервью...

Какие-то фрагменты этого интервью были, разумеется, опубликованы в местной прессе, но целиком оно нигде не выходило.  Мне очень хочется это исправить, ведь Алексей Андреевич рассказывал не только о себе, своём детстве, друзьях, родных - перед моими глазами, когда я его слушала, словно прокручивались картинки такой яркой, но уже исчезнувшей, "канувшей в лету" жизни...

Я с глубоким уважением отношусь к Алексею Андреевичу - он ровесник моего папы (1939 года рождения), и меня очень тронула его фраза: "Я имею счастье помниь отца...".  Мой папа такого счастья не имел - дед погиб в 1944 году, освобождая Крым, и мы только в 2005 году нашли  братскую могилу, где он похоронен... 

Это не просто история семьи Чернышевых - это история нашей страны в лицах. Свидетельство очевидца целой эпохи...

 

alt

 

Алексей Чернышев о времени и о себе

 

Детство, отрочество, юность

«Я имею счастье помнить отца...»

- В Новосергиевском районе есть мордовское село Рыбкино, где я и родился в 1939 году. В семье был четвертым ребенком. Старшему брату Петру к тому времени исполнилось 9 лет, сестре Раисе 5 лет, а сестре Марии 3 года. Вот такие были ребятишки. Отец, Андрей Гаврилович, работал на сельской мельнице, мама Анна Андреевна занималась домом и детьми. В этом селе я прожил всего два года в 1941 году отца призвали на фронт, а мама взяла детей и поехала в село Чесноковка Краснохолмского района. Из Рыбкино ушли на фронт более 200 человек. Недавно работники Новосергиевского военкомата показали мне список тех, кто призывался тогда на войну, среди них и фамилия моего отца…

В живописном селе Чесноковка, расположенном на берегу Урала, я прожил всю свою молодую жизнь. Шла война, мама работала в колхозе. Вообще, это отдельная тема как мать, оставшись одна с четырьмя детьми, смогла их вырастить: одевать, обувать, воспитать нормальными людьми. Конечно, похожая судьба была у многих женщин в годы войны.

Брат Петр уже в 10 лет стал работать, оставшись в семье за старшего. Он помогал маме в колхозе и по дому, стал главной опорой для всех нас.

Отец служил рядовым, и в 1943 году в боях на Курской дуге получил серьезное ранение в голову. Год провалялся по госпиталям, а в 1944 году по причине ранения перешел служить в хозяйственный взвод. Андрей Гаврилович родился в 1900 году, так что к тому времени было ему уже за 40… Он вернулся с войны живым, и я имею счастье помнить отца. Он часто рассказывал нам, детям, про войну. Работал плотником, но совсем не долго сказалось фронтовое ранение, и его жизнь оборвалась. В 1947 году мама родила последнюю дочь Александру, нашу младшую сестру. После смерти отца мама осталась одна и пятеро детей на руках…

Детство, если можно так выразиться, было сложное. Я хорошо помню себя примерно с того времени, как лет с десяти стал работать в колхозе: на полевых работах, сенокосе. Косилки-то в то время были, а тягловой силой служили быки. Нас, пацанов, брали для того, чтобы мы этих быков ровненько водили по полю. На косилке обычно сидел дядечка-косарь; иногда кто-нибудь из них давал нам один круг посидеть на косилке, а сам вел быков. Это была такая радость! Позже мы приспособились ездить верхом на быках…

В соседних селах для этих целей использовали лошадей, а у нас почему-то быков. Было правило как только начинались каникулы, мама сразу отправляла меня работать в бригаду. Брат к тому времени уже окончил школу-семилетку, работал учетчиком, потом бригадиром. Нужно ведь было кормить семью.

В школу я пошел в 1946 году. Проходил одну четверть, а когда началась осень, выяснилось, что обуть мне нечего. Мама сказала: «Сынок, в школу ты, наверное, не пойдешь, не в чем…». Это была для меня настоящая трагедия! Хорошо помню, как ударился в слезы как это так: все друзья пойдут в школу, а я буду дома сидеть?! Тогда меня выручил дядя Иван Андреевич родной брат мамы. Очень интересный был человек носил настоящую казацкую бороду, много лет отдал колхозу, был бригадиром. Вот он и отдал мне свои старые штопаные валенки (их называли «подшитые»), на несколько размеров больше. В них я, счастливый и гордый, ходил в школу. Кстати, в первом классе я захватил время, когда не было тетрадей, поэтому мы учились писать на газетах. Многие мои ровесники могут вспомнить то же самое. А во втором классе уже появились тетради. Писали мы перьевыми ручками, чернила держали в пузыречке. Вместо ранца я носил деревянный ящичек на ремешках, который мне смастерил отец. Всё это очень хорошо запомнилось.

Учился я всегда с интересом. Нравилось мне это дело, поэтому, наверное, и учеба давалась легко, особенно русский язык и литература диктанты и сочинения любил писать. Сейчас бы сказали, гуманитарий.

Учителей в моей жизни было много, но самая любимая и самая незабываемая конечно же, «учительница первая моя», Надежда Федоровна Попова. Именно она учила нас каллиграфическому почерку: писать перьевой ручкой, где сделать нажим, где «завихрень». У меня получалось особенно хорошо, и Надежда Федоровна меня часто хвалила.

Вот так и получилось в жизни, что мать приучала меня к ответственности и дисциплине, а учительница к старательности  и усидчивости, вниманию к мелочам.  В те годы нас заставляли вырабатывать именно «свой почерк». Не зря ведь даже выражение такое есть. Так что первая учительница для меня навсегда останется первой.   

 

В пионерские годы я был барабанщиком. На всю школу у нас имелся единственный старенький барабан, который я гордо носил на груди во время торжественных мероприятий. Однажды наш пионерский отряд шел под знаменем, я изо всех сил стучал в барабан и неожиданно тот лопнул. Я страшно переживал, но наш директор, фронтовик Борис Федорович Шишков он почему-то всегда находился рядом с нами меня успокоил: «Не переживай, Алексей, купим тебе новый барабан!». И купили. 

 

Когда мой старший брат Петр уходил в армию, он привел домой невесту, а сам уехал служить во Владивосток на 4 года. Невеста брата Евдокия Андреевна (мы её стразу стали звать сестричкой) по профессии была учительницей начальных классов. Так как почерк у меня был хороший, Евдокия Андреевна частенько давала мне проверять тетради своих учеников, так что я в 14 лет чувствовал себя немного учителем. А сестричка всегда говорила, что у меня есть «педагогический дар».

 

Седьмой класс я окончил с отличием до сих пор хранится ведомость. Помню, директор школы Борис Федорович подарил мне книгу собрание сочинений А.С. Пушкина с дарственной подписью: «За отличную учебу и примерное поведение Чернышеву Алексею». И год 1953, очень памятный для меня. Я вступил в комсомол помню, как ездил в районный центр, как мне разные вопросы задавали...

 

Многие знают, что это был за год. В детской памяти отложилось и такое событие, как похороны И. Сталина. У нас в деревне все это прошло по-особенному: в клубе убрали стулья, поставили портрет Сталина, а лучших учеников школы (в том числе и меня) поставили в почетный караул возле портрета. Жители села проходили возле портрета, прощались с вождем, многие при этом плакали это я хорошо помню.

 

Вообще моим  воспитанием как-то специально никто не занимался. Разве что мама иногда говорила: «Вот Петя в 10 лет уже работал, так что, Лёня, давай и ты начинай». Так мама приучала детей к труду. Для меня самым большим авторитетом и примером был старший брат, особенно когда мне исполнилось 12-13 лет. Я всегда видел, как брат трудился, поэтому как-то отлынивать от обязанностей мне и в голову не приходило.

 

У нас было, как сейчас говорят, подсобное хозяйство, так что работы всем хватало. На мне была корова: давать корм, поить, чистить хлев, летом выгонять на пастбище, а потом встречать… После школы бросал портфель и бежал в сарай первым делом нужно было там все убрать, потом гнать корову на водопой. Или носили воду на коромыслах с Урала. Зимой на речку шли с ломом долбить полынью. Корова стояла на берегу по брюхо в снегу, а я подносил ей ведро с ледяной водой…

 

Брат был в армии, а я в свои 12 лет я уже обслуживал комбайновые агрегаты, отвозил на бричке зерно. Работали с самого раннего утра и дотемна, часто и ночами. Там же в бричках и спали. Удивительно, что мы работали наравне со взрослыми вроде так и надо. Рядом находились мои сверстники, друзья. Так всегда получалось, что дружил я в основном со старшими ребятами. Друзья детства они были и остались: Геннадий Рахманин к сожалению, он позже уехал в другое село, и встречаемся мы очень редко, но это был самый близкий мой друг; Николай Дородников он жив, здоров, живет в этом же селе, и когда я там бываю, мы обязательно встречаемся.

 

Вообще в Чесноковке был полный интернационализм: половина жителей татары, половина русские, даже колхозов два. Сейчас часто можно услышать о каких-то проблемах на национальной почве ничего подобного в то время не было. Я рос и воспитывался в таком селе, где национальных проблем не было и быть не могло. Были, конечно, между мальчишками стычки и потасовки, но уж точно не по этой причине. Бывало, ждем на околице стадо каждый свою корову. Пока ждем поспорим, передерёмся между собой, что и про коров забывали. Мама ругалась, конечно, но куда пацанам без этого? Всякое было. В седьмом классе я один был парень русский, все остальные татары. За одной партой сидел с Габтуллой Мустафиным. Со мной учился и мой друг Ахматча Салихов мы до сих пор каждый год с ним видимся, особенно на 9 мая, когда я приезжаю на могилы родителей. Сейчас в селе из моих однокашников осталось всего двое…

 

Школа у нас была семилетняя, так что выпускной вечер случился в 14 лет. Конечно, как такового вечера не было. Мне врезалось в память, как нас собрали в классе, вручили ведомости с оценками; школа была у нас небольшая, поэтому торжественная линейка прошла в коридоре. В сторонке стояли наши родители, мои сестры тоже пришли. Потом, конечно, гуляли всю ночь, пошли на берег Урала, немного хулиганили, много смеялись… По сути, были еще детьми по 14 лет, но школа уже осталась позади.  

    

Пришла пора определяться с дальнейшей учебой. В Чесноковке не было средней школы, поэтому, если кто-то хотел учиться дальше, то его отправляли в районный центр а это семь километров пешком. И мама, и старший брат оказались людьми практичными, а может быть, хотели, чтобы я быстрее стал самостоятельным, получил специальность и смог зарабатывать себе на жизнь, поэтому на семейном совете решили, что мне нужно идти в педагогическое училище.

 

В Оренбурге на улице Советской находилось педагогическое училище имени Куйбышева туда я и отправился. Принимали туда отличников без экзаменов, но в приёмной комиссии меня попросили написать подробную биографию. Посадили в отдельном кабинете, дали листов пять бумаги, ручку и сказали: «Пиши подробно, всё как есть».

 

Какая может быть биография у 14-летнего подростка? И я стал писать о своей семье, брате старшине второй статьи,  служившем на Краснознаменном Тихоокеанском флоте,  сестрах, об отце вспомнил его рассказы о войне. Думаю, в приемной комиссии хотели проверить мою грамотность, посмотреть почерк все-таки парень поступал в педагогическое училище. Но, как я уже сказал, у меня были хорошие учителя, поэтому, как сейчас бы сказали, «тестирование» я прошел. Но тут выяснилось, что училище не располагает общежитием, и мне пришлось бы снимать жилье.

 

Узнал, что в Оренбурге почем, и на попутках (рейсовых автобусов не было) вернулся домой, причем из Краснохолма те самые семь километров топал пешком. Вообще удивительно: ведь всего 14 лет было, но о возрасте как-то не задумывались, считалось, что уже взрослый. На тех же попутках ездили в основном в кузове, ничего не боялись. Сам ездил поступать, сам все узнавал там…

 

А дома мама мне сказала: «Сынок, снимать тебе квартиру денег нет. Давай, ищи такое место для учебы, где дают общежитие». И вот начал я думать, что делать, советовался со всеми, в том числе и с друзьями. А они мне говорят: «Что тебе далось это педагогическое училище! Давай иди на механика!». Я еще побыл немного дома, за пару дней до 1 сентября вернулся в Оренбург, забрал документы из училища и отнес их в техникум механизации и электрификации сельского хозяйства, где было общежитие. Располагалось оно рядом с Домом Советов на улице 9 января. Так я стал учащимся этого техникума.

 

В техникуме вообще всё было интересно. Во-первых, самостоятельная жизнь в общежитии три года мы там прожили, и только на четвертом курсе переехали на квартиру. Все для нас, сельских мальчишек, было новое, хотя нас и предупреждали: это город. Мы вначале были в легком напряжении, но быстро освоились. Я познакомился и подружился со старшекурсниками помню Николая Солдатова, который однажды очень выручил меня.

 

Одевались мы, конечно, бедно: сатиновые шаровары на манер украинских с резинками по низу, какая-то кофточка… И в этих шароварах, как говорится, и в пир, и в мир. А тут необходимо было срочно сфотографироваться, и новый друг Николай одолжил  мне свою вельветовую куртку настоящая роскошь по тем временам. Так у меня и сохранилась эта фотография, где я снят в роскошной чужой вельветовой куртке…

 

Стипендия была маленькая, жили и питались за свой счет. Выручали, конечно, мамины передачи картошку, какие-то заготовки, масло растительное. В комнате мы жили вчетвером, жарили по очереди картошку, варили какие-то супы  в общежитии была кухня. А учили нас всему старшие ребята.

 

Была у нас в техникуме и физкультура. Играли в волейбол, но я больше любил легкую атлетику, особенно бег на длинные дистанции. Позже я продолжил заниматься этим и в институте, но большим спортсменом так и не стал больше увлекала учеба. Особенно хорошо давалось черчение, технические дисциплины. 

 

Тогда не было слова «лидер», но в техникуме я был секретарем комсомольской организации сначала группы, потом курса. А раз был секретарем, то, естественно, на мне было и проведение праздников, подготовка к демонстрациям. Готовили разнообразные тематические вечера, а потом занимались обеспечением порядка, чтобы все проходило спокойно и без эксцессов. Как у многих в то время, была большая общественная нагрузка, но это не мешало ходить в кино, много читать. Мы любили фильмы «про войну», «Чапаева» сколько раз пересмотрели! Потом появились цветные фильмы, очень нравилась картина «Война и мир». Мы воспитывались на замечательных книгах, одна из любимых «Как закалялась сталь».

 

В техникуме, конечно, всякое случалось во время экзаменов и шпаргалки по кабинету гуляли, и списывать приходилось. Но учеба, общественная работа отвлекали нас, парней, от улицы; было мало возможностей для пустого времяпровождения.

 

На третьем курсе я сдал экзамены на водителя и в 16 лет получил права. Учились мы на большой бортовой машине ЗИС-150. А я почему-то был очень маленьким из-за руля не видно. Инструктор всегда шутил: «Ты, Лёня, смотри, девчата по тротуарам стоят и на тебя засматриваются! Думают какой маленький, а такую большую машину водит!». Я вытянулся и стал своего привычного роста 1 м 75см только к четвертому курсу.

 

Техникум я тоже  окончил с отличием. Дипломная работа называлась «Организация ремонта тракторов в Чесноковской МТС» вот такая конкретика. Наши работы привязывались к реальной жизни, это была хорошая практика.

 

В 1957 году последний раз в высшие учебные заведения с красным дипломом принимали без экзаменов. Со своим дипломом я мог поступить без экзаменов в любой ВУЗ страны. Сестра Мария училась в то время в Ленинградском сельскохозяйственном институте и настойчиво звала меня в город на Неве. Но в Оренбурге тоже был сельскохозяйственный институт с очень хорошим факультетом механизации. К четвертому курсу я был на хорошем счету у преподавателей, которые сами в свое время окончили такой же факультете, и они мне посоветовали идти именно туда видимо, увидели задатки механика. К тому же я хорошо выполнял чертежи,  старался успевать по всем предметам. Я снова дома посоветовался со старшим братом, с мамой и на очередном семейном совете мы решили, что лучше учиться в Оренбурге. Все-таки поближе к дому…

 

Этапы большого пути

 

После окончания института, получив диплом инженера-механика, я продолжил работу по специальности. А еще на 4 курсе по рекомендации нашего ректора Василия Афанасьевича Бахмутова и старосты нашего курса вступил в ряды коммунистической партии. Помню секретаря горкома инвалида войны, без руки который вручал мне партийный билет со словами: «Очень хорошо, что вы, молодые специалисты, окончившие институт, поедете на работу членами партии…». Все-таки не так часто случалось, чтобы рекомендацию студенту (да еще и не последнего курса) давал сам ректор института. Я благодарен ему за это. Замечательный был человек, мы с ним много контактировали и после института к сожалению, его уже нет.

 

Будучи студентом, я каждое лето ездил на целину в Адамовский район и работал там комбайнером. Мне это помогало закрепить полученные знания, так как в институт я поступил с дипломом техника-механика. Я изучал технику, быт механизаторов, внимательно выслушивал их проблемы, которых было достаточно. Для инженера это очень важно.

 

Место работы я, по сути, выбирал сам. В Соль-Илецком производственном управлении мне сказали, что для меня есть два хороших места: в колхозе «Роза Люксембург» главным инженером и в совхозе «Советский» заведующим мастерскими с перспективой также стать главным инженером, после ухода нынешнего. В том хозяйстве никогда не работали инженеры с высшим образованием, я был бы первый.

 

Был совхоз очень большой: более сотни комбайнов, около двухсот тракторов, другая техника. Мне стало интересно: в колхозе я вырос, а в совхозе ни разу не работал, поэтому и выбрал совхоз посмотреть, что такое государственное предприятие.

 

Так я поехал в совхоз «Советский» работать заведующим ремонтными мастерскими. Ко мне, молодому специалисту, изначально хорошо везде относились.

 

Работа в ремонтных мастерских оказалась очень интересной. Через «руки» заведующего проходили все люди и вся техника. Ко мне шли советоваться, как сейчас приходят к врачу. Я был хоть и молодым, но только что после института и знал много такого, чего не знали многие водители. Наверное, поэтому взрослые мужики, годящиеся мне в отцы, и относились уважительно, звали по имени-отчеству. Например, подходил пожилой тракторист, всю жизнь крутивший баранку, и говорил: «Алексей Андреевич, что-то подозрительно двигатель стучит…». Моя задача была на слух определить этот стук и выяснить, чем «болеет» этот двигатель. Я брал стетоскоп и, как доктор больного, слушал трактор. И после этого говорил: «У тебя, Иван Петрович, четвертый шатунный подшипник ослаблен, и вот тут стучит» или «У тебя расстроен клапанный механизм, открывай клапанную крышку и регулируй клапанный механизм четвертого цилиндра». И когда Иван Петрович потом находил именно эту поломку, он был готов носить меня на руках. А потом среди механизаторов пошла молва, что Чернышев технику знает, но и требования предъявляет серьезные.

 

Заведующим мастерскими я проработал не полгода, как мне обещали, а значительно дольше. Главный инженер Иван Арсеньевич Герасимчук остался, хоть и не имел высшего образования; мы с ним сработались. Очень хороший был директор совхоза, Василий Андреевич Шмаков. Он очень доверял молодым специалистам. Мне запомнилось наше знакомство: первый день на новом месте, август, я прихожу в контору с направлением а там никого нет. Долго сидел в приемной, потом выяснилось, что директор ждет меня у себя дома. Нашел этот дом, познакомились. Жена Василия Андреевича пригласила меня за стол, накормила отменным борщом. И так мне этот  директорский борщ  понравился, с таким удовольствием я его съел!

 

Шмаков сам был механиком, и, видимо, захотел познакомиться со мной поближе, так сказать, в неофициальной обстановке. Нужно отдать ему должное: всего месяц я прожил на съемной квартире, после чего нам с женой выделили отдельное жилье  в двухквартирном доме. Вот такое было отношение к молодым специалистам.

 

Конечно, первое время в работе пришлось многое ломать. Я был удивлен и даже возмущен, что в мастерских отсутствовала технология ремонта, элементарная техническая культура. Там на первых порах нужен был не инженер, а сторож. Но интерес к технике и людям позволил мне уверенно действовать. Зиму худо-бедно пережили было такое, что дверь в мастерскую не закрывалась, и возле входа наметало горы снега. Люди были вынуждены работать в шубах о каком качестве работы могла идти речь в такой ситуации? Я сам себе сказал: «Так не будет». И с весны принялся за ремонт.

 

Директор куда-то на десять дней уехал, а когда вернулся, увидел, что мастерские стоят без крыши. Василий Андреевич, конечно, за голову схватился, но я ему спокойно объяснил, что с главным инженером и прорабом мы решили пристроить к мастерским еще одно помещение, сделать новую крышу, кран-балку. Я дал директору слово, что к осеннему ремонту мы все успеем сделать.

 

Летом мы сами возили кирпич, саман, но все сделали. Теперь мы смогли применять поточно-узловой метод ремонта техники, по сути, конвейер. Это была настоящая революция. Раньше трактор мог ремонтироваться месяцами, а теперь строго по графику. Все было рассчитано по минутам, и это напоминало мини-завод. Мы первыми в районе сделали обкаточный стенд, где спокойно могли проверять работу трактора на холостом ходу. У нас появились контролеры качества в общем, все, как учили в институте.

 

Когда мы все это сделали, приехали специалисты из районов,  с областного управления; только в один год у меня было оформлено 48 рацпредложений даже премию дали. Когда я говорю «я», это означает инициативу, а делалось все коллективно. Без единомышленников ничего бы не получилось.

 

Посетил наше хозяйство журналист с областной газеты по фамилии Зайцев целый день встречался с механизаторами, внимательно изучал то, как мы все организовали. А позже вышла статья с названием «Приехал на село инженер», где корреспондент описал свои впечатления. А еще через пару недель я получил письмо из Свердловска, от  главного редактора журнала «Механизатор»,  предложившего сотрудничество. От меня ждали статей, и я отослал в редакцию несколько материалов, которые были опубликованы. Но долго этим не занимался некогда было.

 

В совхозе я активно занимался общественной работой. Меня избрали членом парткома, хорошо помню многочисленные партийные собрания это была настоящая школа. Мы обсуждали политические вопросы кому, как ни человеку с высшим образованием, все это проанализировать, выступить перед людьми. Я чувствовал, что людям это нужно. Секретарь парткома Иван Михайлович Гальчанский постоянно подстегивал меня в плане общественной деятельности. Я возглавил товарищеский суд, но ненадолго, потому что занялся преподавательской деятельностью, когда у нас открылся филиал сельскохозяйственного училища.

 

Все это проходило во время «хрущевских реформ», а в 1964 году пришел Л.И. Брежнев. Были возвращены районы, и в 1965 году, когда восстановили Ак-Булакский район и создавались соответствующие службы, меня пригласили на должность главного инженера районного производственного управления сельского хозяйства. До этого, будучи еще заведующим мастерскими, я оставался и за директора совхоза, так что новое назначение не было случайным.

 

Район это 8 колхозов, 8 совхозов, огромное хозяйство. Инженеров было много, наша задача была правильно организовать эксплуатацию техники; мы серьезно занимались техническим обслуживанием. Помню, тяжело было: молодой еще, сам за рулем «ГАЗика» мотался по всему району… За это время я узнал очень много хороших механизаторов, а они узнали меня.

 

Год спустя в качестве поощрения меня отправили в Москву на Международную сельскохозяйственную выставку, проходившую на ВДНХ. Я тогда увидел технику мирового класса. Тогда, в 1966 году, впервые познакомился с японским калькулятором у нас-то  в совхозе считали на счетах и арифмометрах. Можете представить мое удивление я даже не поверил, что маленькая машинка может правильно сосчитать, и принялся ее проверять! Но японская техника не подвела: калькулятор все считал как надо.

 

Кстати, коль заговорили о японской технике, хочу вспомнить еще один случай когда я был делегатом ХХYII съезда партии. Это было значительно позже уже. Идем мы по Кремлю с первым секретарем обкома партии Анатолием Федоровичем Калиниченко и видим, что какой-то иностранец разговаривает по телефону. Мне стало любопытно, и, увидев, что иностранец закончил разговор, я подошел. Конечно, спросил по-русски: мол, с кем разговариваете? Но тот все понял и ответил: «О! Токио! Токио!». У него на боку висел ящичек с присоединенной к нему трубкой, и связь осуществлялась через спутник. Меня это просто потрясло: из Кремля говорить с Токио! и когда позже я встречался с избирателями, то, наряду с прочим, рассказывал им и про этот диковинный телефон…  

 

А  в 1967 году меня назначил и начальником управления это уже не только механизация, а вообще все.

 

В районе было три человека, представляющие «самые важные» организации: первый секретарь райкома, председатель райисполкома и начальник производственного управления сельского хозяйства, то есть я. Это были первые лица района: они обязательно были членами бюро райкома, членами исполкома, посещали областные совещания. Помню, в 1968 году Оренбургская область была награждена Орденом Ленина, и нас пригласили в областной центр на вручение высокой награды. Присутствовал и Николай Викторович Подгорный, председатель Верховного Совета СССР. Было много гостей, соседей по региону; здесь, в Доме Советов, были накрыты столы для праздничного банкета.

 

Кстати, первый Орден Ленина область получила тоже за зерно, после урожая 1956 года. Вручали награду на следующий год, когда я был учащимся 4 курса техникума, в драмтеатре. Нас, комсомольцев, выставили в оцепление, и я очень близко видел проезжающего в кортеже земляка, председателя Совета министров СССР Маленкова. Мы тогда были горды прикоснуться к такому знаменательному событию. Я не и мог и предположить, что спустя десять лет буду сам присутствовать на вручении высокой награды…

 

Начальником районного управления я был до 1973 года. Работать приходилось с выдающимися людьми Иван Алексеевич Бурма, знаменитый председатель колхоза, Герой Социалистического труда; Николай Яковлевич Барбашов… Все люди взрослые, заслуженные. А я, 28-летний начальник, должен был курировать их работу, вызывать «на ковер» и т.д. Но у меня всегда было почтительное отношение к старшему поколению, к людям, пожившим на земле. Я никогда не допускал оскорбительных выпадов по отношению к ним и тем самым, всем своим поведением, помогал ветеранам труда, просто пожилым людям относиться к себе с уважением. Если бы я говорил с ними свысока, то ни о каком моем авторитете не могло быть и речи. Скорее всего, меня считали бы выскочкой, и не воспринимали бы серьезно мои замечания, пусть даже и справедливые...

 

 

Если ты не знаешь дело глубоко, если судишь поверхностно, то никогда не станешь в среде опытных руководителей с 20-30-летним стажем «своим» человеком. Я с детства пронес в сердце уважение к старшим, эти люди и сейчас для меня святые. Когда бываю среди молодежи и у меня есть возможность высказаться, я всегда призываю их бережней относиться к людям старшего поколения, уважать их, брать с них пример.

 

В 1973 году на партийной конференции меня избрали первым секретарем райкома партии. Сначала я был самым молодым начальником управления, потом в 33 года стал самым молодым первым секретарем райкома. Правда, за те пять лет, что я работал в этой должности, мой «рекорд» был побит. Позже меня пригласили в обком партии, как сейчас бы сказали, начальником департамента сельского хозяйства. Проработал я четыре года, был членом исполкома областного совета, членом обкома партии, а в 1983 году меня избрали секретарем обкома партии по селу.

 

Секретарь обкома по селу не занимался идеологией, он занимался сельским хозяйством. Самым главным была кадровая политика. Всех директоров совхозов утверждали на бюро обкома, а предварительно они все проходили собеседование у меня. Почти 500 руководителей хозяйств за пять лет прошли, что называется, через мои руки. И очень приятно, что до сих пор я встречаюсь со многими из  этих людей.

 

Работа секретарем обкома по селу дала мне очень много. Мы постоянно бывали в районах, командировок в году было минимум 150-160 дней; в основном работали, что называется, на местах. Тогда был больше объем работ в сельском хозяйстве, больше занято людей. К примеру, сейчас мы имеем 8 тысяч зерноуборочных комбайнов, а тогда было в два раза больше. Мы сейчас говорим, что хорошо работаем, собирая 3,5 миллиона тонн зерна, а в те годы мы порой только продавали 5 миллионов тонн, а еще и области оставалось…

 

Почти 11 лет я работал руководителем областного масштаба, проехал за это время весь регион, изучил его досконально вдоль и поперек, все районы, все деревни и города. Это очень помогло мне четыре года назад, я когда был избран главой администрации. Мне не нужно было знакомиться с людьми, изучать кадры. К тому же ранее я трижды был депутатом от округа. Сначала народным депутатом РСФСР в Верховном Совете (это тот, который расстреляли), был членом Президиума, председателем комитета; после этого некоторое время работал первым заместителем министра сельского хозяйства России. Позже был избран депутатом Госдумы по Бузулукскому округу, из-за чего пришлось уйти с должности зам. министра, хотя многие меня не понимали и считали, что эта должность намного лучше, чем хлопотное депутатство. Но я так и не смог привыкнуть к московской жизни (да и к москвичам тоже). Даже семью не перевозил в Москву, хотя и работал в столице на постоянной основе. Но зато я очень часто бывал на родине минимум два раза в месяц, встречался с избирателями.

 

Работа в комитете обязывала меня общаться с членами правительства РФ, присутствовать на заседаниях правительства, участвовать в мероприятиях Министерства сельского хозяйства, взаимодействовать с сельхозакадемией и вообще со всеми федеральными органами и структурами, которые занимались аграрным сектором. Как депутат Госдумы был во всех правительственных комиссиях, рассматривающих проблемы сельского хозяйства. Изучал опыт других регионов, проводил парламентские слушания по аграрным вопросам.

 

Во время депутатства а это большой срок, почти восемь лет бывал за границей, изучал опыт реформирования сельского хозяйства, в том числе и  в Германии. Это очень интересно в бывшей республике ГДР, где были госхозы, государственная собственность, после воссоединения с ФРГ успешно проведены реформы. Кое-что из этого опыта пригодилось бы и нам. На бывших восточных землях созданы кооперативы (как и у нас), но там государство очень быстро взяло все расходы на себя: школы, коммунальное хозяйство, дорожное строительство и многое другое. Кооператив занимается исключительно сельским хозяйством.

 

Пенсионерам дали большую пенсию и сказали: это не забота кооператива. Кооперативам дали хорошие льготные кредиты, помогли купить технику, удобрения, скот. Я видел бывшие госхозы, ставшие кооперативами, где число работающих сократилось в десять раз. Но безработицы при этом нет, потому что государство взяло на себя переучивание кадров, пенсионерам дали отличную пенсию на три года раньше, чтобы они не занимали рабочие места. Кооперативы стали заниматься узкой специализацией; без дополнительных затрат значительно выросла их эффективность.

 

Когда к нам приезжал президент Владимир Владимирович Путин, я говорил с ним на эту тему, так как он долгое время находился в Германии и хорошо знает специфику этого государства. К сожалению, наше государство сегодня не может выделять такие средства тем же ветеранам, бывшим колхозникам. У нас тоже в настоящее время есть кооперативы, но они обязаны помогать бывшим колхозникам, потому что они небезосновательно считают, что многое построено и создано их руками.

 

Мы живем сейчас в другом государстве: у нас другая политическая система, другая экономика, даже название другое. Осталась только музыка гимна его слова и герб другие. Но в сознании людей осталось, что государство (а в его лице колхоз) не должны его бросать. До сих пор у нас многие социальные вопросы на селе решаются, в том числе, и за счет кооперативов. А это в принципе неправильно. В рыночной системе государство должно все это брать на себя, но, к сожалению, бюджетно мы это обеспечить сегодня не можем...

 

О перестройке

 

Перестройку я застал секретарем обкома. В последние годы мы видели, что при политике Михаила Сергеевича Горбачева во многом ослаблялась роль государства. Государство уходило от решения многих вопросов, пускало серьезные проблемы на самотек. Правильно, что перестройка принесла с собой гласность больше нельзя было скрывать от общества многие вопросы. Но дальше начала уменьшаться роль государства, в том числе и  в управлении производством. Коллективы пустили на самотек, в результате чего (особенно в первые годы) верх на предприятиях взяли люди, далекие как от конкретного производства, так зачастую и от моральных принципов. Они просто воспользовались трудностями того времени.

 

Нужно было решать многие вопросы по-другому. Что касается сельского хозяйства, то в восьмидесятые годы было вложены значительные средства на строительство производственных помещений, очень много было построено комплексов, затрачены огромные средства на внедрение интенсивных технологий производства зерна, строительство жилья. Мы в Оренбургской области в среднем строили по 20 квартир на хозяйство. Это значит, что через пять лет в хозяйстве появлялось сто новых домов по сути, появлялась новая деревня!

 

К сожалению, Михаил Сергеевич в свою бытность секретарем ЦК КПСС по селу говорил правильные речи, а на деле все эти программы постоянно срезались. В результате дело дошло до того, что не стало хватать продуктов питания многие это хорошо помнят.  У нас был момент, когда сельское хозяйство стало развиваться динамично, но с перестройкой этот момент был упущен. В Советском Союзе зерно не только покупали, но и продавали, а еще больше просто дарили. Например, покупали зерно в Америке и тут же, не заходя в российские порты, отправляли его на Кубу. По этому поводу был даже скандал с Америкой, когда американская сторона приняла решение везти зерно в Россию на своих кораблях, чтобы только Кубе не досталось. Так же поставляли мы зерно и в Европу, страны СЭВ.

 

Были перекосы, но и во время перестройки тоже допустили много ошибок, зачастую непоправимых. Много говорилось о том, чтобы предприятия ВПК переходили на производство товаров народного потребления. Но это так и осталось на уровне разговоров. А когда мы перешли к рынку, именно предприятия ВПК оказались к этому не готовы: перестали получать заказы на военную технику и оборудование, а на выпуск мирной продукции не перешли. В течение 5-7 лет принималось много важных решений, но они не выполнялись. Это была большая ошибка М. С. Горбачева и его окружения, потому что проблемой перехода на выпуск гражданской продукции, которой так не хватало в стране, никто серьезно не занимался. Хотя именно там, на предприятиях ВПК, были сосредоточены лучшие инженерные кадры, лучшие технологии. Мы выпускали лучшие в мире военные самолеты, а людям элементарно не хватало холодильников, стиральных машин, сельскохозяйственной техники. Комбайны не совершенствовались десятилетиями!

 

Тогда много говорили о научно-техническом прогрессе в производстве, но реально ничего не происходило. Люди были, конечно, недовольны. Далее последовали печальные события 1991 года. Прошло 12 лет, но, к сожалению, мы по-прежнему имеем очень низкий уровень жизни населения. Президент России в ежегодном послании в этом году сказал, что одна из главных задач органов власти борьба с бедностью. Впервые прозвучало, что 30 процентов населения страны находится за чертой бедности. Это позорное явление для страны. В Оренбургской области тоже более 20 процентов жителей имеет доходы ниже прожиточного минимума это наша ежедневная забота и тревога. В ближайшие годы нужно все сделать для того, чтобы жизненный уровень наших людей повысился. Именно в этом направлении будет вестись работа в федеральном центре и в регионах.

 

О штурме Белого дома

 

На днях вся страна с болью вспоминала события десятилетней давности штурм Белого дома, гибель людей и то, что страна находилась в полушаге от гражданской войны. Тогда Верховный Совет принимал решения, которое, может быть, смогли бы урегулировать процесс перехода к рыночной экономике. Принимались законы, которые несколько сдерживали темпы этого перехода. Тогда всем дали свободу: все, что не запрещено, то разрешено; цены сходу отпустили; инфляция составляла сотни и тысячи процентов. Люди все это воспринимали очень тяжело, и мы, депутаты, бывая на местах, возвращались потом под впечатлением требований своих избирателей.

 

Тогда, по сути, россиян бросили в рынок, как в бурную речку: кто сможет, тот и выплывет. А нужен был плавный переходный период. Прежде всего, рыночные отношения должны были коснуться торговли, бытового обслуживания это нужно было сделать давно, еще в советское время. Но жизнеобеспечивающие отрасли экономики в тот переходный период обязаны были оставаться в государственной собственности. Цены должны были регулироваться, нельзя было все бросать и оставлять без государственного контроля.

 

 

Что касается сельского хозяйства, то если цены на товары промышленного производства выросли в тысячи раз, то на сельхозпродукцию в 2-4 раза, то есть диспаритет цен был не в пользу сельского хозяйства. Покупательная способность населения была очень низкой, поэтому мясо, хлеб хозяйства были вынуждены продавать по заниженным ценам. В результате в стране резко упало производство сельскохозяйственной продукции, вырезан скот только в нашей области на начало 2000 года поголовье стало такое, как было аж в далеком 1953 году. То есть страна была отброшена почти на 50 лет назад.

 

Тогда Б. Ельцин решил объявить Особый Порядок Управления Страной как тогда говорили, ОПУС. Конечно, это было неконституционное действие, и суд вынес об этом решение. Мы, депутаты, видели, что мы на правильном пути. И наше, Верховного Совета, главное решение тогда было объявить досрочные выборы и президента страны, и депутатов. Если депутаты плохие переизбрать их, если президент плохой то же самое. Но в то время, особенно в Москве, народ бурлил, и 3 октября, когда Верховный Совет был окружен колючей проволокой, народ ринулся через это ограждение.

 

В ночь с 3 на 4 октября Белый дом был освобожден. Было много провокаций например, стояла полностью заправленная техника с ключами зажигания. Были странные заявления Хасбулатова о том, что «Белый дом наш, Останкино наше, нам нужно идти на Кремль». Это была его ошибка (или заблуждение) как руководителя, и в то же время по городу стало распространяться оружие, началась перестрелка, появились убитые.

 

В таких условиях исполнительная власть, президент страны приняли решение применить силу. Начался обстрел, ситуация была очень тяжелая. Часть военнослужащих из дивизии Дзержинского оказались без руководства они спрятались в здании, когда начали стрелять. Молодые мальчишки, без оружия их было больше сотни. Я провел с ними много времени. Спросил сначала, есть ли кто из Оренбурга. Таких не оказалось, но ко мне подошел сержант, советовался, как себя вести. Он боялся, что его заподозрят в предательстве, так как во время обстрела солдаты находились в здании с нами. Я этого сержанта успокаивал, говорил, что его миссия спасти этих пацанов, и он ее выполнил. Вот так и работал с молодежью.

 

Когда зашла «Альфа», нас выводили из Дома Советов сначала женщин и детей, которых было очень много. На выходе лично Коржаков проверял документы, и у всех депутатов изымались удостоверения. Мне почему-то он удостоверение оставил, и позже оно мне очень помогло. Когда спустя несколько лет я у Коржакова спросил, почему он не забрал мое удостоверение, Александр Васильевич сказал: «Я тебя часто видел на заседаниях правительства, подумал, что ты работаешь там…».

 

А ту страшную ночь я помогал покинуть Белый дом нескольким женщинам они плакали, просили их не оставлять. Мы уходили в сторону американского посольства, а в это время пьяные милиционеры стреляли над нашими головами из автоматов, направляя всех в сторону отделения милиции, где депутатов потом  избивали, издевались над ними, потому что документов ни у кого не было, и вроде как было непонятно, что они депутаты. Но у меня-то удостоверение имелось. Когда мы уже пробежали под пулями площадь, нас все же задержали. Поставили лицом к стене, в спину дула автоматов, начали обыскивать, и тут нашли это удостоверение. У женщин документов не было, но мне поверили на слово, что они тоже депутаты, и нас отпустили.

 

Вокруг Дома Советов было очень много пьяных молодых людей спортивного телосложения охранники киосков, магазинов, ресторанов. Все они были кем-то мобилизованы. Были также и снайперы, от которых до сих пор все открещиваются. Убили бойца «Альфы» сказали, что стреляли из Белого дома. А когда разобрались с траекторией полета пули, выяснилось, что стреляли с высотки. Провокаций было достаточно.

 

Когда шла осада Белого дома, об этом была прямая трансляция по телевизору. Конечно, все домашние жена, дети, внук были в шоке, оборвали все телефоны, но связи не было. Искали меня уже по моргам, но, слава Богу, все обошлось. Я добрался до квартиры и сразу позвонил в Оренбург, успокоил родных…

 

Анализируя сегодня те события, их можно условно разделить на две части. Первая часть, когда было принято решение о назначении новых выборов, была правильной. А вот вторая часть, когда одурманенные ельцинской пропагандой «молодчики» с оружием в руках разъезжали по городу и стреляли, куда попало, это было очень опасно. В Москве было безвластие, что вообще недопустимо.

 

Тогда ведь во всех регионах прошли собрания депутатов ЗС, которые поддержали депутатов Верховного Совета РФ. Но, к сожалению, последующие события повернули «оглоблю истории» в другую сторону…              

 

О ЛИЧНОМ  

     

- Алексей Андреевич, многие знают, что у вас большой стаж супружеский жизни. Это очень по-мужски: одна родина, одна женщина… Как вы познакомились с Алисой Васильевной женщиной всей вашей жизни? Какой была ваша свадьба? Где жили первое время? Как справлялись с бытовыми трудностями?

 

- Самое интересное в истории знакомства с Алисой Васильевной то, что узнали мы друг друга в перовом классе во второй четверти и учились вместе до окончания школы. Когда после седьмого класса я уехал в Оренбург в техникум, Алиса Васильевна училась в средней школе в соседнем селе, в Краснохолме. Мы писали друг другу письма, встречались на каникулах, а ближе к окончанию своих учебных заведений решили вместе поступать в институт. На четвертом курсе поженились это был 1961 год. Так что вместе мы уже больше сорока лет.

 

Естественно, мама, брат и сестры мою невесту знали хорошо, можно сказать, с детства, так что никаких проблем не было. Свадьбу гуляли в Чесноковке, как и положено по обычаям, два дня: сначала у жениха, потом у невесты. Свадьба была очень веселая; свидетелями были наши друзья по институту. А сразу после свадьбы мы сняли частную квартиру и начали самостоятельную жизнь. С бытовыми трудностями справлялись успешно я к тому времени уже прошел серьезную школу самостоятельной жизни, супруга тоже выросла в селе и никакой работы не боялась. Зато после института я поехал на работу не только молодым специалистом, но и молодым семьянином,  поэтому отношение ко мне изначально было как к очень серьезному человеку.

 

- Делите ли вы работу на женскую и мужскую?

 

- Безусловно. Я очень люблю работать в огороде особенно весной и осенью, когда дел на участке больше всего. Копать это тяжелая работа, поэтому ее я считаю мужской. Если мне это не удается по каким-то причинам, копают огород зять или внук, но женщин мы к лопате стараемся не подпускать. Жена с дочерью обычно сажают растения, ухаживают за ними. Что касается домашних дел уборка, стирка и т.д. то я, если честно, в них практически не участвую. Ну разве что если мебель надо передвинуть. В молодые годы, когда было больше свободного времени, конечно, помогал. Еще студентом научился хорошо жарить картошку это наше самое любимое блюдо. И сейчас при необходимости могу что-нибудь приготовить, например, к 8 марта.  А так в основном всем этим занимаются жена с дочерью.

 

- Кто придумал имя дочери вы или жена?

 

- О, это было забавно! Вообще-то мы заранее договорились: если будет дочь, назовем Светланой, тут у нас разногласий не было. А если будет мальчик, то мы сомневались: может, назовем Василием, а может, Андреем, в честь деда. Но родилась Светлана. Кстати, дочь родилась в 1963 году в совхозе Советский, сейчас это граница с Казахстаном. А в Оренбурге главным врачом роддома работала родная тетя жены. Естественно, она настроила племянницу рожать только в Оренбурге, в своей больнице.

 

Что такое в начале марта добраться до областного центра? Только на поезде, но сначала 15 км до станции на санях. Когда мы совсем  уже собрались ехать в Оренбург, я накануне вечером подогнал сани домой, лошадей поставил на ночь в сарай греться. А вечером жена поняла, что никуда мы уже доехать не успеем. Пришлось бежать на улицу, останавливать первый попавшийся трактор с санями, загружать туда жену, предварительно хорошенько укутав, и ехать в участковую больницу. В час ночи все и свершилось. А когда пришло время забирать молодую жену с новорожденной дочкой домой, я подъехал к больнице не на «Волге», не на лошади, а на новеньком гусеничном тракторе. Так в грохочущей кабине домой и доехали… 

    

- Читали ли вы в дочери в детстве книжки, гуляли ли  с ней, рассказывали сказки на ночь? Как вы считаете, воспитание это повседневная работа, или ребенок просто учится на примере своих родителей?

 

- Воспитание этот целый комплекс: и каждодневная работа, и личный пример, когда ребенок постоянно чему-то учится у своих мамы с папой. Надо приучать ребенка к труду, правильно себя вести. А сначала надо научить ходить, держать правильно ложку, разговаривать… Это большой труд. Родителям приходится быть очень терпеливыми, особенно маме. Нужно всегда находить  время для ребенка, разговаривать с ним, улыбаться-смеяться, веселиться, создавать условия для игры и главное играть с ним. Обязательно нужно читать книги малышу даже если ты смертельно устал и тебе ни до чего, а ребенок пристает: «Папа, еще одну сказу!» обязательно надо прочитать эту сказку. Конечно, я старался так и делать. Но при этом считаю, что каждый ребенок с определенного возраста обязательно должен воспитываться хоть в маленьком, но коллективе.

 

Когда мы с женой уходили на работу, то договаривались с соседкой, у которой были дети ровесники дочери, что она будет забирать Светлану к себе. Они замечательно играли вместе, это был маленький коллектив. Потом дочь пошла в детский сад, школу. Ни в коем случае нельзя оставлять дома ребенка одного, бросать на произвол судьбы, надеясь на его «взрослость». Всегда должен быть взрослый, который будет находиться рядом. Вот это и есть воспитание.

 

- Помните школьные годы своей дочери?

 

- Очень хорошо помню, как ее принимали в пионеры торжественно, на площади, где горит вечный огонь, куда приходят ветераны. Была праздничная линейка, играла музыка. Я видел дочь, когда ей повязывали пионерский галстук: как она волновалась, как гордо потом шла темная юбочка, белая кофточка, на которой алеет пионерский галстук. Это было прекрасно! А школу Светлана окончила с отличием.

 

- Когда дочь стала взрослой, советовалась ли она  с вами по жизненно важным вопросам куда идти учиться, за кого  выходить замуж?

 

- Куда пойти учиться, конечно, советовалась, но у нас среди родственников было много врачей, поэтому без всяких сомнений дочь пошла в медицинский институт, который потом окончила с красным дипломом, стала кандидатом наук. А вот насчет того, за кого замуж выходить, это, конечно, дело самих молодых людей. Мы в это не вмешивались, но выбор одобрили. Зять тоже медик. Мы всегда жили одной большой дружной семьей, и сейчас живем: мы с Алисой Васильевной, дочь с мужем, внук. 

 

- Вы считаете себя хорошим отцом?

 

- Наверное, нельзя однозначно сказать, что я хороший отец. Из-за недостатка времени многие отцовские обязанности, как воспитателя, я не реализовал, особенно когда дочь подросла. Я очень редко бывал в школе; на родительские собрания ходила супруга. Правда, нас особо не приглашали дочь училась отлично. Но если мама мне что-то на ухо шептала, то я, конечно, строго разговаривал, как отец. А вообще Светлана всегда была человеком дисциплинированным, ответственным. Но сейчас я думаю, что надо было активнее демонстрировать дочери свою отцовскую заботу например, в школе чаще появляться. Хотя дома у нас все это присутствовало и забота, и внимание, и сопереживание, и просто очень теплые доверительные отношения.

 

- Что труднее (или интересней): быть папой или дедушкой?

 

- Дедушкой, конечно, мне было интересней, потому что родился внук, мальчик. К сожалению, у меня не было сына, я видел только, как растет девочка. И вот появилась возможность посмотреть, как растет парень. Видел, как внук тянется к деду я всегда любил заниматься техникой, возиться с машиной, и внуку было чрезвычайно интересно находиться рядом. Он рано научился водить машину, и сейчас на нашей «Ниве» чаще ездит он, чем я… Скажем так, мы всегда общались и общаемся с удовольствием.

 

- Это правда, что за внуков переживаешь больше, чем за детей?

 

- Честно говоря, я не различаю, кто мне дороже: дочь или внук. Они  мне одинаково родные, хотя дочь сама уже взрослая мама. Привязанность к внукам бабушек и дедушек это естественно, потому что они продолжение рода. Особенно когда видишь, что внуку передались какие-то твои черты характера…

 

Мы всегда чувствовали свою ответственность за воспитания внука наравне в его родителями, живя в одной семье. Бывало такое, что родители что-то ему прощали, а дед спуску никогда не давал. Мальчишки, особенно в лет 14-15, народ особый. Они не хотят излишней опеки, так что иногда приходится прибегать к каким-то мерам, не теряя при этом авторитет. Внук, кстати, окончил школу с золотой медалью и сейчас учится в Московском университете на очень сложном экономическом факультете. Ему это интересно.

 

- Не обижались ли близкие на вашу вечную занятость?

 

- Конечно же, обижались. Хотелось хотя бы в воскресенье побыть вместе, выехать на природу, но, к сожалению, никак не получается. У главы администрации очень много обязанностей, и если я не нахожусь в командировке, то в воскресенье всегда работаю. Суббота, как мы шутим, тот же рабочий день, только без обеда. А в воскресенье я обычно внимательно изучаю долгосрочные документы, вникаю во все нюансы. Особенно это касается тех документов, которые необходимо подписывать. Когда документ называется «Указ» или «Распоряжением главы администрации», и ты ставишь под ним свою подпись, то отвечаешь при этом за каждую букву и каждую запятую…

 

Может быть, мои помощники иногда на меня и обижаются, что мне  приходится возвращать им некоторые документы, но по-другому я не работаю. Вот на это обычно и уходит воскресенье. Также в этот день я планирую следующую неделю, круг вопросов, поездки и т.д. Так что близкие, конечно, обижаются, но при этом относятся с пониманием.

 

- Как вы проводите отпуск, если он у вас случается?

 

- Отпуск случается по графику: две недели зимой и две недели летом, перед уборкой урожая. Так уже сложилось, что любой руководитель будь то района или области обязан находиться на своем рабочем месте во время такого ответственного мероприятия. Это святое. Зимой я обычно отдыхаю под Москвой, в санатории. Там хвойные леса, прекрасный воздух, и две недели мне вполне хватает, чтобы восстановить силы. А этим летом мне удалось отдохнуть на Волге: побродить по окрестностям, почитать художественную литературу. Обычно на это времени нет. Последний раз  я с удовольствием прочитал двухтомник нашего писателя Николая Федоровича Красунова роман, в котором описываются предвоенные и военные годы. Он жил рядом, на Урале, и, рассказывая о том времени, захватил также и Оренбургскую область. Очень интересно написано.

 

Я переживал похожие события в детстве и юности: 10-летним мальчиком работал в поле, в школу ходил в валенках с чужой ноги, писать учился на газетах... Да и не только я это выпало на долю многих моих ровесников. Ярко описываются переживания героев, рассказывается о роли и судьбе женщин в тяжкие для страны годы я узнал в одной из героинь свою маму, оставшуюся во время войны без мужа, с четырьмя детьми на руках… К счастью, попадаются такие книги, которые по-настоящему берут за сердце.

 

- Алексей Андреевич, вы  состоятельный человек?

 

- Наверное, состоятельный. Есть квартира, есть нормальная одежда; есть возможность помогать детям, внуку. Есть автомобиль отечественная «Нива» я ее полюбил, как механик; отличная машина. Заработная плата губернатора позволяет считать себя таковым, тем более что каких-то сверхзапросов ни у меня, ни у членов моей семьи никогда не было.

 

- Компаньону Остапа Бендера не хватало для счастья какой-то определенной суммы денег: конкретно в рублях и копейках. Есть ли что-то такое, чего вам не хватает для счастья, или вы себя считаете счастливым человеком?

 

- Наверное, у каждого человека свое «мерило» и понятие счастья. Человек счастлив, когда у него есть семья, в которой его понимают. Когда есть дети, и у детей все получается, они вырастают порядочными людьми. Когда ты работаешь. Когда рядом есть друзья, коллеги, которые всегда придут на помощь, если что-то случится. Это счастье.

Счастье когда ты  можешь помочь людям. И если это происходит, на душе становится радостно. Но когда по какой-то причине не можешь помочь человеку, то остается тяжелый груз на душе в такой ситуации  о счастье уже не думаешь.

 

Когда от твоих действий зависит если не судьба человека, то хотя бы его благополучие, жизненный уровень, то считаешь себя счастливым уже потому, что ты это делаешь. Когда занимаешь такую должность, как глава области, это происходит каждодневно. Например, нам удалось, начиная с 2000 года, выдавать инвалидам Великой Отечественной войны  бесплатно автомобили по тысяче в год. Раньше кое-как получалось «изыскивать» по 30-40 автомобилей, и очередь была за ними огромная. Сейчас эта проблема решается как за счет федерального, так и областного бюджетов. Когда видишь глаза людей, прошедших войну, которые получают только сейчас то, что должны были получить давным-давно…

 

Эти чувства трудно описать словами. Плохо, что помощь такая запоздавшая, но хорошо, что она есть. Люди радуются, они счастливы и ты в такие минуты счастлив тоже.  Счастье, когда ты честно выполняешь свой долг... Так что понятие это многогранное.

 

- Вы верите в Бога?

 

- Это очень сложный вопрос. Я думаю, что у каждого человека вера своя. В какие-то трудные моменты жизни человек, независимо от возраста, вспоминает маму, особенно если ее уже нет. Лично я всегда верил и верю в родителей. Это самые близкие люди, которые вели меня по жизни и продолжают вести, хотя их давно нет со мной. Когда на душе тяжело, в мыслях обращаешься к кому-то, говоришь: «Помоги!». Может, это и есть вера?

 

Я верю в справедливость людей. Очень уважительно отношусь ко всем верующим.  Если ты будешь уважать чужую веру, будут уважать и твою. Находясь в такой должности, нельзя кого-то выделять. Я родился в мордовском селе, вырос в татарском, после института работал в районе, где жило много казахов. Для меня все конфессии равны. Пусть будут храмы, мечети, дацаны, синагоги… Лишь бы люди жили по общечеловеческим законам.

 

Наверное, для меня вера и уважение в чем-то родственные понятия. Например, нужно верить в старшее поколение (значит, уважать их) тогда и дети  с внуками будут к тебе относиться так же.

 

В церковь я не хожу, но тесно контактирую с владыкой Валентином, поздравляем друг друга со всеми праздниками, в том числе и церковными. Мы вместе участвуем в мероприятии, где необходимо присутствие культовых служащих. Вместе открывали спальный корпус на 100 мест дома-интерната для одиноких пожилых людей. Кому как не Владыке прийти к этим людям и сказать им доброе слово. Внутри открывается церковь мы там были с Владыкой.

 

Недавно ко мне обратились жители моего родного села с просьбой помочь им построить церковь. Я дал такое согласие, потому что считаю себя в долгу перед своими родителями. В годы войны мама ходила в церковь в другое село, за тридцать с лишним километров… Для нее да и для многих других женщин, чью мужья, отцы, братья ушли на фронт это была единственная надежда...

 

Я присутствовал, когда Владыка Валентин освящал камень для закладки будущего храма. Храм будет возведен в память всех погибших на войне и умерших от ран после войны, как мой отец.

 

Иногда мы с женой, когда бываем в других городах, ходим в храмы и ставим свечки, но я, к сожалению, не знаю ни одной молитвы…

 

(2003 год)

 
Понравилось? Поделись с другими:

Чтобы оставить свой комментарий нужно зарегистрироваться на сайте.

Войти на сайт



Обратная связь


Работает на Joomla!.
Warning: call_user_func() expects parameter 1 to be a valid callback, function 'tdo' not found or invalid function name in /home/host1274832/ladies-news.ru/htdocs/www/templates/themza_j15_86/html/pagination.php on line 153
Valid XHTML and CSS.

2